ней до сих пор стоял верзила с пистолетом. У меня противно задрожали колени.
— Конечно нет! — громко сказала я на английском и повернулась к своему багажу, стараясь не обращать на носильщика внимания.
— Боюсь, я вынужден настаивать, — сказал он, цепко ухватив меня за руку.
Я напомнила себе, что в деловых кругах меня считали особой с железными нервами. И все же меня охватила паника.
— Не понимаю, в чем проблема? — спросила я по-французски, вывернувшись из его хватки.
— Pas de problemes, — сказал он, не сводя с меня глаз. — Chef de securite хотел бы задать вам несколько вопросов. Эта процедура займет немного времени. Ваш багаж будет в целости и сохранности. Я сам прослежу за этим.
Но я волновалась вовсе не о багаже. Мне совсем не хотелось покидать ярко освещенный зал и идти в какой-то непонятный офис, охраняемый человеком с пистолетом. Однако выбора у меня не было. Носильщик проводил меня к офису, охранник отошел в сторону и пропустил меня внутрь.
Внутри офис оказался маленькой комнаткой, там помещались лишь металлический стол и два стула по обеим сторонам от него. Мужчина, сидевший за столом, встал, чтобы поприветствовать меня.
Ему было около тридцати. Красивый мужчина, загорелый и мускулистый. Когда он с кошачьей грацией огибал стол, я видела, как при каждом движении под тканью сшитого на заказ делового костюма перекатываются тугие мышцы. Густые черные волосы, зачесанные назад, оливковая кожа, точеный нос и полные губы — словом, он мог бы сойти и за итальянского жиголо, и за французского киноактера.
— Можешь идти, Ахмет, — произнес он бархатным голосом вооруженному верзиле, который все еще придерживал дверь.
Ахмет вышел и закрыл за собой дверь.
— Мадемуазель Велис, я полагаю, — сказал хозяин офиса, жестом приглашая меня сесть напротив.—Я ждал вас.
— Простите? — Я осталась стоять, глядя ему в глаза.
— Я вовсе не хотел вас мистифицировать, — улыбнулся он. —Через мое ведомство проходят все визы. Не так много женщий обращается за деловой визой в нашу страну. На самом деле вы вполне можете стать первой. Должен признаться, я не ожидал увидеть в вашем лице такую женщину.
— Хорошо, теперь вы удовлетворили свое любопытство, проворчала я и повернулась, чтобы уйти.
— Милая мадемуазель, — сказал он, пресекая мои намерения бежать. — Пожалуйста, все-таки присядьте. Я ведь не великан-людоед и не съем вас. Я — глава здешней службы безопасности. Меня зовут Шариф.
Он ослепительно улыбнулся мне, показав белоснежные зубы. Я вернулась и с третьего раза приняла его приглашение сесть.
— Хочу заметить, я нахожу ваше снаряжение для сафари самым подходящим. Не только шикарным, но и удобным для страны, где три тысячи километров занимают пустыни. Вы планируете отправиться в Сахару во время вашего пребывания, мадемуазель? — неожиданно спросил он, опускаясь на стул напротив меня.
— Я поеду туда, куда скажет клиент, — ответила я.
— Ах да, ваш клиент, — пробормотал Шариф. — Доктор Кадыр, Эмиль Камиль Кадыр, министр нефтяной промышленности. Старый друг. Передавайте ему мои наилучшие пожелания. Именно он выбивал для вас визу. Могу я взглянуть на ваш паспорт?
Он протянул руку. На манжете блеснула золотая запонка. Должно быть, из таможенного конфиската, подумала я. Не так уж много работников аэропорта могут позволить себе такие украшения.
— Это простая формальность, — продолжал Шариф. — Мы выбираем несколько человек с каждого рейса, чтобы произвести более тщательный осмотр. Этого может не произойти с вами в течение двадцати поездок или даже двухсот…
— В моей стране, — сказала я, — людей подвергают осмотру в аэропорту только в том случае, если их подозревают в контрабанде.
Я испытывала судьбу и знала это, однако меня не провело его лицемерное объяснение, золотые запонки и голливудская
улыбка. Я была единственной пассажиркой парижского рейса, кого выбрали, и я заметила, как работники аэропорта шептались, глядя на меня. Чем-то я вызвала их пристальное внимание. И вовсе не потому, что я была женщиной, которая приехала по делу в мусульманскую страну.
— Ах, — сказал Шариф. — Вы боитесь, что я счел вас контрабандисткой? К сожалению, существуют законы, по которым только женщины-служащие могут обыскивать леди на предмет контрабанды. Нет, я хочу увидеть только ваш паспорт — по крайней мере пока.
Паспорт он изучал долго и увлеченно.
— Я бы никогда не сказал, сколько вам лет. Вы выглядите не старше восемнадцати, из вашего паспорта я вижу,