придется отказаться от проекта и передать его кому-нибудь другому. Конечно, я сохраню копии моих расчетов, на случай если о них будут задавать вопросы.
Джок знал, что это значило. Аудиторские фирмы никогда не проверяли друг друга. Единственными, кто мог задавать вопросы, были люди из правительства США. Их вопросы обычно относились к незаконной или мошеннической практике.
— Понятно, — сказал Джок. — Хорошо, тогда я оставляю вас работать, Велис. Ясно, что решение мне придется принимать самому.
Он резко развернулся на каблуках и вышел из комнаты.
На следующее утро ко мне зашел мой менеджер, энергичный блондин лет тридцати по имени Лайл Хольмгрен. Лайл был взволнован, редеющие волосы всклокочены, галстук переносился.
— Кэтрин, чем, черт возьми, ты насолила Уфаму? — были первые слова Лайла, сорвавшиеся с его языка. — Он бесится так, словно ему наступили на любимую мозоль. Вызвал меня сегодня утром ни свет ни заря. Я едва успел побриться. Он заявил, что найдет на тебя управу, твердит, что ты рехнулась. Уфам не желает, чтобы тебя в будущем допускали к клиентам, говорит, ты не готова играть в мячик с большими мальчиками.
Жизнь Лайла вращалась вокруг фирмы. У него была требовательная жена. Она измеряла успех количеством членских взносов в загородных клубах. Лайлу приходилось играть по правилам фирмы, хотя, возможно, он и не одобрял этого.
— Полагаю, прошлым вечером я потеряла голову, — саркастически сказала я. — Я отказалась «изменить» предложенные цены. Сказала Джоку, что он может передать работу кому-нибудь другому, если ему так уж приспичило.
Лайл опустился в кресло рядом со мной. С минуту он ничего не говорил.
— Кэтрин, есть масса вещей в мире бизнеса, которые человеку твоего возраста могут показаться неэтичными, но они необязательно таковы, какими кажутся.
— Эта была такой.
— Я даю тебе слово, что, если Джок Уфам просит тебя сделать что-нибудь подобное, у него есть на это веские причины.
— Готова побиться об заклад, что у него есть тридцать— сорок веских причин, — ответила я ему и вернулась к своей бумажной работе.
— Ты сама себе роешь могилу, ты это понимаешь? — спросил он. — Ты не можешь вертеть такими парнями, как Джок Уфам. Он не отправится спокойно в свой угол, как нашкодивший мальчишка, не будет ходить вокруг да около. Хочешь совет? Я думаю, тебе следует прямо сейчас отправиться к нему в кабинет и принести свои извинения. Скажи ему, что сделаешь все, о чем он попросит, пригладь ему перышки. Если ты этого не сделаешь, я тебе гарантирую, что твоя карьера окончена.
— Он не уволит меня за отказ делать незаконные вещи, — сказала я.
— Ему не придется тебя увольнять. Он занимает такое положение, что запросто сделает тебя несчастной и ты пожалеешь, что вообще пришла сюда. Ты хорошая девочка, Кэтрин, ты мне нравишься. Ты слышала мое мнение. Теперь я, пожалуй, пойду, а ты оставайся писать собственную эпитафию.
Это случилось неделю назад. Я не извинилась перед Джоком и никому не рассказала о нашем с ним разговоре. Я отправила свои рекомендации клиенту за день до Рождества, по графику. Кандидату Джока не повезло. С тех пор вокруг почтенной фирмы «Фулбрайт, Кон, Кейн и Уфам» все было спокойно. До этого утра.
Компании понадобилась неделя, чтобы придумать, какую форму пытки для меня выбрать. Этим утром Лайл прибыл в мой офис с приятными известиями.
— Итак, — проговорил он, — ты не можешь сказать, что я тебя не предупреждал. С женщинами всегда одни неприятности, они никогда не прислушиваются к доводам рассудка.
Кто-то в соседнем «офисе» воспользовался туалетом, и я переждала, пока не стихнет шум. Такое вот предзнаменование будущего.
— Какой смысл выслушивать «доводы рассудка», когда все уже произошло? — спросила я. Знаешь, как это называется? Пустопорожние размышления.
— Там, куда ты отправляешься, у тебя будет много времени для размышлений, — сказал Лайл. — Компаньоны встретились рано утром за кофе и пончиками с джемом и позаботились о твоей судьбе. Выбор был небольшой — между Калькуттой и Алжиром. Ты будешь счастлива узнать, что Алжир победил. Мой голос был решающим, надеюсь, ты это оценишь.
У меня под ложечкой противно засосало.
— О чем ты говоришь? — спросила я. — Где, к дьяволу, находится этот Алжир и какое отношение он имеет ко мне?
— Алжир — это столица Алжира, социалистического государства на побережье Северной Африки. Входит в страны третьего мира. Думаю, тебе лучше взять эту книгу и почитать о нем. —