был густой, с обилием сливок и восхитительно крепкий.
— Этот твой братец…— начал Гарри, обращаясь к жене. — Все эти годы я поддерживал его, а он выливал мой флип в цветы. Пригласить предсказательницу — первая достойная мысль, которая пришла ему в голову.
— На самом деле мы узнали о ней от Лили, — сказала Бланш. — Хотя откуда ей самой стало известно, что в отеле «Пятая авеню» есть предсказательница, один Бог знает. Возможно, Лили играла здесь в шахматы, — сухо добавила Бланш. — Похоже, теперь в шахматы играют повсюду.
И Гарри принялся занудно разглагольствовать о том, как бы отбить у Лили дурную привычку к шахматам. Пока он говорил, Бланш старательно воздерживалась от дискредитирующих замечаний: в этой семье каждый из супругов обвинял другого в том, что их единственное чадо выросло таким заблудшим созданием.
Лили не просто играла в шахматы, она больше ни о чем не хотела думать. Ее не интересовали ни бизнес, ни замужество, и это больно ранило родительское сердце Гарри. У Бланш и Ллуэллина вызывали отвращение «неотесанные» знакомцы Лили и «нецивилизованные» места, где она предпочитала проводить время. Честно говоря, то всепоглощающее высокомерие, которое породили в Лили шахматы, было просто невыносимо. Все ее главные достижения в жизни заключались в перестановке фигур на шахматной доске. Поэтому мне трудно было обвинить ее домашних в том, что они несправедливы к Лили.
— Дай мне рассказать, что поведала предсказательница по поводу Лили, — говорил Гарри, не обращая внимания на недовольную мину Бланш. — Она сказала, что молодая женщина, не имеющая отношения к моей семье, сыграет важную роль в жизни Лили.
— Гарри это понравилось, можешь себе представить? — с улыбкой заметила Бланш.
— Она сказала, что в той игре, которая зовется жизнью, пешки — это сердце. Пешка может изменить свой ход, если ей поможет женщина извне. Я думаю, это относилось к тебе.
— Предсказательница сказала: «Пешки — душа шахматной игры», — перебила мужа Бланш, — Кажется, это цитата.
— Как ты это запомнила? — спросил Гарри.
— Ллу записал все прямо на салфетке, — ответила Бланш. — «Это игра жизни, и пешки — ее душа. И даже самая последняя пешка может стать королевой. Тот, кого ты любишь, повернет реку вспять. Женщина, которая вернет вашу дочь в лоно семьи, перережет связь отождествления и приведет события к предсказанному финалу».
Бланш отложила салфетку и, не глядя больше на нас, сделала глоток шампанского.
— Ты видишь? — радостно сказал Гарри. — Я понимаю это так, что ты совершишь чудо, заставишь Лили отложить шахматы и зажить нормальной жизнью.
— На твоем месте я бы умерила пыл, — холодно сказала его жена.
Появился Ллуэллин, таща за собой, как на буксире, предсказательницу. Гарри встал и освободил ей место рядом со мной. Мое первое впечатление было, что надо мной сыграли шутку. Предсказательница оказалась совершенно диковинным существом, таким старым, что ей самое место было в витрине антикварного магазина. Вся какая-то согбенная, с шарообразной прической, похожей на парик, она уставилась на меня сквозь очки, продолговатыми лепестками разлетающиеся к вискам. Оправа очков была усыпана горным хрусталем, а на дужки надеты концы цепочки, сделанной из цветных резинок. Такие цепочки обычно мастерят дети. Предсказательница была одета в розовый свитер с вышитыми жемчугом маргаритками и плохо сидевшие на ней зеленые брюки. Картину довершали ярко-розовые туфли для боулинга, на которых было написано: «Мимси». В руках женщина держала планшет с зажимом и время от времени поглядывала на него, словно искала подсказку. Во рту у предсказательницы была жвачка «Джуси фрут». До меня донесся ее запах, когда женщина заговорила.
— Это ваша подруга? — скрипучим голосом спросила она у Гарри.
Тот кивнул и дал ей немного денег, которые она закрепила под зажимом планшета, сделав там краткую пометку. После этого женщина присела рядом со мной, а Гарри устроился с другой стороны от нее. Женщина смотрела на меня.
— Теперь, дорогая, — сказал Гарри, — просто кивай головой, если она права. Ей может помешать…
— Кому предсказывают будущее? — проскрипела старая леди, продолжая изучать меня через стекла очков.
Она просидела некоторое время молча, словно не торопясь предсказывать мое будущее. Прошло несколько мгновений, и все расслабились.
— Желаете взглянуть на мою ладонь? — спросила я.
— Ты должна молчать! — в один голос воскликнули Гарри и Ллуэллин.
— Молчать! — раздраженно