И тут на улице раздались чьи-то шаги, потом громкий стук в дверь. Мы переглянулись в тусклом свете лампы и хотели уже выбежать из комнаты, но в дверях появилась Минни, ее лицо светилось неземным светом. Мы услышали Шаги матери, поднимавшейся по лестнице, звук ломающейся двери и голоса, которые перекрикивали раскаты грома.
— В окно! — велела Мини.
Она помогла нам выбраться на ветку дерева, росшего у южной стены дома, на которое мы часто забирались забавы ради.
Мы уже были на полпути вниз и висели на ветках, как обезьянки, когда услышали материнский крик.
— Бегите! — кричала она. — Спасайтесь!
Больше мы ничего не услышали, только стук дождевых капель. Через мгновение мы спрыгнули во тьму сада.
Большие железные ворота особняка Нима распахнулись. Кроны деревьев, сплетающиеся над длинной подъездной дорогой, были пронизаны последними лучами заходящего солнца. Фонтан, который я видела зимой замерзшим, теперь был окружен цветущими георгинами и цинниями, струи воды звенели, когда с моря налетали порывы ветра.
Ним подъехал к зданию и повернулся, чтобы посмотреть на меня. Сидя у Соларина на коленях, я чувствовала, как он напряжен.
— Тогда мы видели нашу мать в последний раз, — произнес Ним. — Минни спрыгнула со второго этажа на мягкую землю под окнами, схватила нас за руки и потащила в сад прямо по лужам. Даже сквозь шум дождя мы слышали крики матери и тяжелые мужские шаги внутри дома. «Ищите в лесу!» — кричал кто-то, когда Минни волокла нас к скалам.
Ним остановился и посмотрел на меня.
— Господи! — пробормотала я, вся дрожа. — Они схватили вашу мать… Как вам удалось убежать?
— За садом были скалы, которые обрывались прямо в море, — продолжил Ним. — Когда мы добрались до них, Минни спустилась вниз и спрятала нас под каменным карнизом. Потом в руках у нее появилась маленькая книжка в кожаном переплете. Бабушка достала нож, вырезала из книжки несколько страниц, быстро сложила их и засунула в карман моей рубашки. Затем она велела мне идти вперед, бежать к кораблю так быстро, как только я могу, и сказать отцу, чтобы он дождался ее с Сашей. Однако нам было велено ждать только один час. Если они не придут к этому времени, мы с отцом должны бежать, сказала она, чтобы спасти фигуры. Сначала я отказывался уходить без брата.
Ним мрачно посмотрел на Соларина.
— Но мне было только шесть лет, — сказал тот. — Я не смог бы пробраться через скалы так быстро, как Ладислав, который был на четыре года старше меня и мчался как ветер. Минни боялась, что нас всех схватят, если я задержу их. Поскольку Слава уходил, он подошел ко мне, поцеловал и велел быть храбрым…
Я снова посмотрела на Соларина и увидела слезы в его глазах, когда он вспоминал свое детство.
— Нам с Минни понадобилась целая вечность, чтобы спуститься со скал в такую грозу, — продолжал он. — И когда мы добрались до причала в Севастополе, корабль отца уже отплыл.
Ним с каменным лицом вышел из машины, обошел ее, открыл мне дверь и подал руку.
— Сам я раз десять упал, пока бежал, — сказал он, — поскальзывался на грязи и камнях. Когда отец увидел, что я один, он забеспокоился. Я рассказал ему, что произошло, что сказала Минни о фигурах. Отец заплакал. Он обхватил голову руками и зарыдал как ребенок. «Что произойдет, если мы вернемся и попытаемся их спасти? — спросил я. — Что случится, если эти фигуры попадут к ним в руки?» Он посмотрел на меня. Дождь смыл слезы с его лица. «Я поклялся твоей матери, что не допущу такого, — сказал он. — Даже если это будет стоить нам жизни».
— И вы уплыли, не дождавшись Минни и Александра? — спросила я.
Соларин вылез из машины следом за мной и захватил мешок с фигурами.
— Не совсем так, — грустно сказал Ним. — Мы прождали гораздо дольше, чем нам разрешила Минни. Отец метался по палубе под дождем. Я залезал на мачту несколько раз, чтобы посмотреть, не увижу ли какого-нибудь сигнала. В конце концов мы поняли, что они не появятся. Их схватили, решили мы. Отец начал готовиться к выходу в море. Я умолял его еще немного подождать. И только тогда он рассказал мне свой план: мы не просто уходили в море, мы собирались плыть в Америку. С того дня, когда он женился на матери, а возможно, и раньше, отец знал об Игре. Он знал, что такой день может наступить, что однажды появится Минни и его семье придется принести жертву. Этот день пришел, и за несколько часов половина его семьи перестала существовать. Однако он сдержал первую и последнюю клятву, которую