утро, когда впервые увидела его в студии Давида.
Морис подошел ко мне, как будто ожидал найти меня здесь, провел рукой по моим волосам и принялся рассматривать меня.
— Я никогда не прощу тебя, — были его первые слова, — за то, что дала мне узнать, что такое любовь, а затем бросила меня в одиночестве. Почему ты никогда не отвечала на мои письма? Почему ты исчезаешь, а потом появляешься ненадолго, снова и снова разбивая мое сердце? Иногда я ловлю себя на мысли, что лучше бы мне никогда не встречаться с тобой.
Затем, опровергая свои собственные слова, он схватил меня и страстно прижал к себе. Его губы скользнули от моего рта к шее, затем к груди. Как и прежде, я почувствовала, как его любовь окутывает меня. Борясь с собственным желанием, я нашла в себе силы вырваться из его объятий.
— Я приехала, чтобы взять с тебя обещание, — сказала я ему слабым голосом.
— Я сделал все, что обещал тебе, и даже больше, — ответил он резко. — Я пожертвовал ради тебя всем, возможно, даже своей бессмертной душой. В глазах Господа, я все еще его служитель. Я женился на женщине, которую не люблю, которая никогда не родит мне детей. А ты, которая родила мне двоих, не даешь мне даже взглянуть на них.
— Они здесь, вместе со мной, — сказала я. Он посмотрел на меня недоверчиво.
— Но сначала, где фигуры белой королевы?
— Фигуры…— В его голосе послышалась горечь. — Не беспокойся, они у меня. Я обманом выманил их у женщины, которая любит меня сильнее, чем ты любила когда-нибудь. Теперь ты используешь детей как заложников, чтобы получить эти фигуры. Господи, ты всегда поражала меня. — Он замолчал. Резкость, с которой он говорил со мной, никуда не исчезла, но она смешалась с темной страстью. — То, что я не могу жить без тебя, — прошептал он, — порой кажется мне самой страшной мукой.
Он задрожал от обуревавших его эмоций. Его руки обхватили мое лицо, губы прижались к моим губам, хотя мы стояли на тропинке, где могли в любой момент появиться люди. Как всегда, сила его любви заслонила все. Мои губы возвращали ему поцелуи, руки ласкали его кожу.
— На этот раз мы не будем делать ребенка, — прошептал он. — Но я сделаю так, чтобы ты полюбила меня, даже если это будет последнее, что я совершу в этой жизни.
Чувства, которые испытал Морис, когда впервые увидел наших детей, трудно описать. Мы пришли в купальню в полночь, Шахин остался охранять вход в нее.
Шарло уже исполнилось десять лет, и он выглядел как пророк, о котором говорил Шахин. У него была грива рыжих, волос, разметавшаяся по плечам, и синие сверкающие глаза, которые словно могли видеть сквозь время и пространство. Маленькая Шарлотта в свои четыре года напоминала Валентину, когда той было столько же лет. Она сразу же очаровала Талейрана, когда мы сели в ванну с минеральной водой.
— Я хочу забрать детей с собой, — произнес Талейран в конце, гладя Шарлотту по волосам, как будто не мог отпустить ее. — Тот образ жизни, который ты ведешь, не для ребенка. Никто не узнает о том, что нас связывает. Я получил имения в Валенсии. Я могу передать детям свой титул и землю. Пусть их происхождение останется тайной. Только если ты согласишься на это, я отдам тебе фигуры.
Я знала, что он был прав. Что за мать я для них, если моя жизнь — игрушка в руках неподвластных мне сил? В глазах Мориса я видела любовь к детям. Так может любить лишь тот, кто дал им жизнь. Однако все было не так просто…
— Шарло должен остаться, — сказала я. — Он был рожден перед ликом богини, именно он разгадал эту головоломку. Так было предсказано.
Шарло шагнул в горячей воде к отцу и положил ему руку на плечо.
— Ты будешь великим человеком, — сказал он, — и великая власть будет дана тебе. Ты будешь жить долго, но после нас детей у тебя больше не будет. Ты должен забрать мою сестру Шарлотту. Выдай ее замуж за своего родственника, чтобы потом в ее детях снова слилась воедино наша кровь. Я должен вернуться в пустыню. Моя судьба там…
Талейран изумленно посмотрел на мальчика, но Шарло еще не закончил.
— Ты должен порвать с Наполеоном, ибо скоро он падет. Если ты поступишь так, то твое могущество переживет много катаклизмов, которые изменят мир. И ты должен сделать кое-что еще, для Игры. Забери у русского царя Александра черную королеву. Скажи ему, что я послал тебя. К твоим семи фигурам прибавится еще одна, и их станет восемь.
— У Александра? — спросил Талейран, глядя на меня сквозь густые клубы пара. — У него тоже есть фигура? С какой