той, ни у другой не нашлось ни одного су.

Офицер видел, как они нервничают, краснеют, бледнеют; положение усложнилось.

Дамы уже решили дать кучеру в залог цепочку или какую-нибудь драгоценность, но тут офицер, желая избавить их от сожалений, которые могли бы их унизить, вытащил из кошелька луидор и протянул кучеру.

Тот взял луидор и, пока дамы благодарили офицера, осмотрел его и взвесил на руке, потом открыл дверцу, и дама, сопровождаемая своей спутницей, поднялась в карету.

– А теперь, бездельник ты этакий, – обратился к кучеру молодой человек, – отвези этих дам, да вези быстро, а главное – честно, слышишь?

Во время этого короткого монолога дамы посовещались. В самом деле: они с ужасом увидели, что их проводник, их покровитель, намеревается их покинуть.

– Сударыня, – шепотом сказала младшая дама своей спутнице, – ему нельзя уходить…

– Почему же? Спросим, как его имя и его адрес; завтра мы отошлем ему этот луидор с благодарственной записочкой, которую черкнете вы.

– Нет, нет, сударыня, умоляю вас, не надо с ним расставаться! Ведь если кучер – человек непорядочный, в дороге возникнут затруднения… В такое время, когда дороги плохие, – кого мы попросим о помощи?

– Вы правы, – согласилась старшая дама. Но офицер уже откланивался.

– Сударь, сударь! – по-немецки взмолилась Андре. – Одно слово, одно слово, прошу вас!

– Я к вашим услугам, сударыня, – отвечал, видимо, недовольный офицер, сохранивший, однако, на лице, в голосе и даже в оттенке голоса самую изысканную учтивость.

– Сударь! – продолжала Андре. – Вы не можете отказать нам в милости после стольких услуг, которые вы нам уже оказали!

– Я слушаю вас.

– Так вот, сказать по правде, мы боимся кучера, который с самого начала не произвел на нас приятного впечатления.

– Вы напрасно беспокоитесь, – сказал офицер, – я знаю его номер: сто семь, буква извозчичьей биржи. Если он вам не угодит, обратитесь ко мне.

– К вам! – забывшись, произнесла по-французски Андре. – Да как же мы к вам обратимся, если мы не знаем даже вашего имени!

Молодой человек сделал шаг назад.

– Вы говорите по-французски! – в изумлении воскликнул он. – Вы говорите по-французски и уже битый час терзаете мой слух немецким! Сударыня, честное слово, это нехорошо!

– Простите нас, сударь, – заговорила по-французски другая дама, мужественно пришедшая на помощь озадаченной спутнице. – Вы же видите, сударь, что мы в ужасном положении в Париже, а главное – в ужасном положении в фиакре. Вы достаточно светский человек, чтобы понять, что мы в необычных условиях. Быть менее скромным, чем вы были до сих пор, значило бы быть нескромным Мы думаем о вас хорошо, сударь, соблаговолите и вы не думать о нас плохо, и, если можете оказать нам услугу, окажите ее или позвольте нам поблагодарить вас и поискать другого защитника.

– Сударыня! Располагайте мною, – отвечал офицер, побежденный благородным и в то же время повелительным тоном незнакомки.

– В таком случае, сударь, будьте любезны присоединиться к нам.

– В фиакре?

– Да, и проводить нас.

– До Версаля?

– Да, сударь.

Офицер молча занял переднее место в фиакре.

Он забился в угол, напротив двух женщин, аккуратна расправив редингот на коленях.

Глубокая тишина воцарилась в фиакре.

Но дыхание трех пассажиров невольно согревало фиакр. Тонкий аромат сгущал воздух и вносил в мысли молодого человека впечатления, которые с минуты на минуту становились все менее неблагоприятными для его спутниц.

«Эти женщины, – размышлял он, – опоздали на какое-то свидание и теперь возвращаются в Версаль отчасти напуганные, отчасти сконфуженные.

Только богатые женщины могут без сожаления бросить такой кабриолет и такую лошадь. То, что у них нет денег, решительно ничего не значит.

Да, но это пристрастие говорить на иностранном языке, хотя они француженки?

Что ж, это, по справедливости, говорит об изысканном воспитании.

Впрочем, изысканность у этих женщин врожденная…

А мольба младшей была трогательна…

А просьба старшей – благородно властна».

Дамы тоже, конечно, думали о молодом офицере, как молодой офицер думал о них, ибо в то мгновение, когда он заканчивал свою мысль, старшая дама обратилась к своей спутнице по-английски:

– Бьюсь об заклад, что наш несчастный спутник умирает от скуки.

– Это потому, что наш разговор был не слишком увлекательным, – с улыбкой отвечала младшая.

– Вам не кажется, что он производит впечатление человека глубоко порядочного?

– По-моему, да, сударыня.

– К