ваша светлость, но с тех пор, как вы, ваша светлость, побывали в Бастилии, обеденный час изменился, и теперь Бастилия обедает в час дня.

– Люди учатся каждый день, благодарю вас. Продолжайте.

– Графиня Дю Барри едет из Люсьенн – это бесконечный спуск по голому льду.

– Ну, это не помешает ей быть точной! С тех пор, как она стала всего-навсего любовницей герцога, она изображает из себя королеву только с баронами. Но поймите же и вы: я хотел пообедать рано, потому что господин де Лаперуз отбывает сегодня вечером и не захочет опаздывать.

– Ваша светлость! Господин Лаперуз сейчас у короля; он беседует с его величеством о географии и космографии. Не так-то скоро король отпустит господина де Лаперуза.

– Возможно…

– Это уж наверняка, ваша светлость. То же самое будет и с господином де Фавра, который сейчас у его высочества графа Прованского и который несомненно беседует с ним о пьесе господина Карона де Бомарше.

– О «Женитьбе Фигаро»?

– Да, ваша светлость.

– А знаете, ведь вы человек начитанный!

– В потерянное мною время я читаю, ваша светлость.

– Теперь у нас на очереди господин де Кондорсе, который в качестве математика уж верно не откажет себе в удовольствии похвалиться своей точностью.

– Так-то оно так, но он погрузится в расчеты, а когда он их кончит, окажется, что он опоздал на полчаса. Что же касается графа Калиостро, то этот вельможа – иностранец и в Париже обосновался совсем недавно. Пожалуй, он очень хорошо знает версальскую жизнь и заставит себя ждать.

– Что ж, – сказал маршал, – вы назвали всех моих гостей, кроме Таверне, причем перечислили их по порядку, подобно Гомеру и моему бедняге Рафте.

Метрдотель поклонился.

– Я не упомянул господина де Таверне, – сказал он, – потому что господин де Таверне – старый друг, который будет придерживаться обычаев вашего дома. По-моему, ваша светлость, сегодня нужно поставить на стол девять приборов.

– Совершенно верно. А где вы подадите нам обед?

– В большой столовой, ваша светлость.

– Но ведь мы там замерзнем!

– Она отапливается уже три дня, ваша светлость, и я довел температуру в ней до восемнадцати градусов.

– Отлично! Но часы бьют половину! Маршал бросил взгляд на каминные часы.

– Сейчас половина пятого.

– Да, ваша светлость, и вот во двор въезжает лошадь: это моя бутылка токайского.

– Хотел бы я, чтобы мне так служили еще двадцать лет, – повернувшись к зеркалу, произнес старый маршал: метрдотель побежал исполнять свои обязанности.

– Двадцать лет! – произнес чей-то смеющийся голос, прервавший герцога на первом же взгляде, который тот бросил на себя в зеркало, – двадцать лет! Дорогой маршал! Я желаю вам прожить эти двадцать лет, но ведь мне тогда будет шестьдесят, герцог, и я буду очень стара!

– Ах, это вы, графиня! – воскликнул маршал. – Вы первая! Боже мой! Вы всегда прекрасны и свежи!

– Скажите лучше, что я замерзла, герцог.

– Проходите, пожалуйста, в будуар.

– Как! Мы с вами останемся наедине, маршал?

– Нет, мы будем втроем, – произнес чей-то хриплый голос.

– Таверне! – вскричал маршал. – Черт бы побрал эту помеху радости! – сказал он графине на ухо.

– Фат! – прошептала г-жа Дю Барри и громко расхохоталась. И все трое прошли в соседнюю комнату.




Глава 2.

ЛАПЕРУЗ


В ту же минуту глухой стук колес нескольких экипажей по засыпанной снегом мостовой возвестил маршалу о прибытии гостей, и вскоре, благодаря пунктуальности метрдотеля, девять человек уже занимали места вокруг овального стола в столовой.

Через десять минут гости почувствовали, что в столовой они совершенно одни: в самом деле, немые слуги, подобные теням, неизбежно должны были быть и глухими.

Де Ришелье первым нарушил эту торжественную тишину, продолжавшуюся столько же времени, сколько гости ели суп, и сказал своему соседу справа;

– Граф, вы не пьете?

Граф Гаагский поднес стакан к глазам и посмотрел сквозь него на пламя свечей.

Содержимое стакана искрилось, как жидкий рубин.

– Вы правы, господин маршал, – отвечал он, – спасибо.

Он произнес слово «спасибо» тоном столь благородным и столь ласковым, что наэлектризованные присутствующие поднялись в едином порыве с криком:

– Да здравствует его величество король!

– Совершенно верно, – произнес граф Гаагский, – да здравствует его величество Французский король! Вы согласны со мной, господин де Лапурез?

Лаперуз поднял стакан и смиренно поклонился графу Гаагскому.

– Мы все готовы выпить за здоровье того, о ком вам угодно