знать, – произнес Калиостро, – я готов вам ответить.

– Скажите, какой смертью я умру.

– Вы умрете от пистолетной пули, государь. Лицо Густава прояснилось.

– Ах, вот как! Я умру в бою, смертью воина. Спасибо, господин Калиостро!

– Нет, государь!

– Но тогда где же это произойдет?

– На балу, государь[12. - Густав III был убит в 1792 году на маскарадном балу.].

Король погрузился в задумчивость.

Калиостро поднялся было с места, но снова сел, уронил голову и закрыл лицо руками.

Побледнели все, окружавшие и того, кто произнес это пророчество, и того, к кому оно относилось.

Господин де Кондорсе подошел к тому месту, где стоял стакан воды, в котором прорицатель прочитал зловещее предсказание, взял его за донышко, поднес к глазам и принялся внимательно разглядывать сверкающие грани стакана и его таинственное содержимое.

– Ну что ж! – сказал он. – Я тоже попрошу нашего прославленного пророка задать вопрос своему магическому зеркалу. Но, к сожалению, – продолжал он, – я не могущественный вельможа, я не повелитель, и моя безвестная жизнь не принадлежит миллионам людей.

– Что ж, маркиз, – глухим голосом сказал Калиостро, опуская веки на остановившиеся глаза, – вы умрете от яда, который носите в перстне – том самом, что у вас на пальце. Вы умрете…

– Ну, а если я сниму его? – перебил Кондорсе.

– Снимите!

– Бесполезно говорить об этом, – спокойно сказал Калиостро, – господин де Кондорсе никогда не снимет его.

– Да, – сказал маркиз, – это правда, я не сниму его, и не для того, чтобы помочь судьбе, но потому что Кабанис изготовил для меня единственный в мире яд, который представляет собой твердую субстанцию, получившуюся волею случая, а такой случай, возможно, никогда не повторится; вот почему я никогда не расстанусь с этим ядом. Торжествуйте, если хотите, господин Калиостро.

– Я не хотел причинить вам боль, – холодно отвечал Калиостро.

Он сделал знак, говоривший, что желает на этом кончить, по крайней мере – с господином де Кондорсе.

– Сударь! – заговорил маркиз де Фавра, – Не соблаговолите ли вы предсказать и мне какую-нибудь блаженную кончину в том же роде?

– О, господин маркиз! – отвечал Калиостро, начиная раздражаться от этой иронии. – Вы напрасно завидовали бы этим господам, ибо – слово дворянина! – вас ожидает нечто лучшее.

– Лучшее? – со смехом воскликнул г-н де Фавра. – Берегитесь: вам будет трудно изобрести что-нибудь получше, чем море, огонь и яд!

– Остается еще веревка, господин маркиз, – любезно заметил Калиостро.

– Веревка? Ого! Да что вы говорите?

– Я говорю, что вас повесят, – отвечал Калиостро, войдя в пророческий раж и уже не владея собою.

– Но во Франции дворянам отрубают голову!

– Вы уладите это дело с палачом, сударь, – сказал Калиостро, уничтожая собеседника этим грубым ответом.

С минуту присутствующие пребывали в нерешительности.

– А знаете, я весь дрожу! – заявил г-н де Лоне. – Мои предшественники выбрали столь печальный жребий, что если и я опущу руку в тот же мешочек, то мне это не сулит ничего доброго. И, обращаясь к Калиостро, прибавил:

– Что ж, сударь, теперь моя очередь – преподнесите мне мой гороскоп, умоляю вас!

– Ничего нет легче, – отвечал Калиостро:

– удар топора по шее – и этим все сказано.

В зале раздался крик ужаса. Де Ришелье и Таверне умоляли Калиостро остановиться, но женское любопытство одержало верх.

– Послушать вас, граф, – обратилась к нему графиня Дю Барри, – право весь мир умрет насильственной смертью. Как? Нас тут восемь человек, и из восьми вы уже приговорили к смерти пятерых! Но увы! Я всего-навсего женщина. Женщина умрет в своей постели – не так ли, господин Калиостро?

– Позвольте, – сказал Калиостро, – вы спрашиваете меня или нет?

Графиня сделала над собой усилие и, почерпнув мужество в улыбке присутствующих, воскликнула:

– Что ж, рискну! Скажите: как кончит Жанна де Вобернье, графиня Дю Барри?

– На эшафоте, графиня, – отвечал мрачный пророк.

– Вы шутите! Это правда, сударь? – пролепетала графиня, сопровождая свои слова умоляющим взглядом.

Но Калиостро довели до крайнего напряжения, и он не заметил ее взгляда.

– Почему шучу? – спросил он.

– Да потому, что для того, чтобы взойти на эшафот, нужно убить, зарезать, словом, совершить преступление, а я по всей вероятности никогда никакого преступления не совершу! Это шутка, не так ли?

– О Господи! – воскликнул Калиостро. – Да, это такая же шутка, как и все, что я предсказал.

Графиня разразилась хохотом,